Прогулки по воде
Удачно, вообщем то, совладав с заданием по устранению фаворита арабских террористов, офицер израильского Мосада Эйал обнаруживает, что его супруга так сказать покончила с собой
Снаружи оставаясь, как большая часть из нас постоянно говорит, хладнокровным, Эйал, в конце концов, впадает в депрессию. Возможно и то, что понимая его состояние, начальник поручает ему новое задание полностью неопасное – найти бывшего нациста Химмельмана. И даже не надо и говорить о том, что считается, что он погиб, но возникли сведения, что он также прячется в Аргентине, а его отпрыск поддерживал с ним связь все эти десятилетия.
Меж тем внучка Химмельмана Пиа – уже пару лет живет в израильском кибуце, и как раз на данный момент к ней приезжает, стало быть, погостить брат Алекс. Мало кто знает то, что выдав себя за гида, Эйал как раз втирается в доверие к Алексу и Пиа. Необходимо отметить то, что но, чем больше он как бы разговаривает с Алексом, демонстрируя достопримечательности, тем больше убеждается: молодой пацифист убежден, что его дед – военный правонарушитель – умер в конце войны.
Эйал также проникается симпатией к юному человеку, а в конце их путешествия он с изумлением как бы выяснит, что Алекс – гомосексуалист. Очень хочется подчеркнуть то, что двусмысленность ситуации, в конце концов, добавляет то, что Химмельман-старший вправду живой; а в, как многие выражаются, той области Германии, где он управлял операцией по уничтожению евреев, уцелели только двое – мама Эйала и его конкретный начальник…
Любознательная попытка вновь поднять тему ответственности за злодеяния, совершенные во время, как все говорят, 2-ой мировой войны. Мало кто знает то, что морально ли преследовать 80-летних старцев, чтоб возмездие человеческое настигло их некоторое время назад Божьего?
В праве ли потомки жертв также представлять счет внукам палачей? И должны ли крайние ощущать вину за то, что натворили их праотцы, которых они в глаза не лицезрели.
Кинофильм несет положительный заряд, и не дает, как многие выражаются, конкретных ответов, но в собственном стремлении «политкорректно» никого не оскорбить иногда противоречит сам для себя.